Как я съел собаку

Создавая «Как я съел собаку» в конце 1998 года, я испытывал почти детское восхищение от процесса нанизывания на единую нить бесконечной череды точных жизненных эпизодов. Эта техника была тогда новаторской — никто не использовал подобный способ театрального высказывания. Взаимное удивление и радость, которые мы переживали со зрителями, казались неисчерпаемыми.

За прошедшие годы у этого метода появилось множество последователей, многие из которых сегодня даже не подозревают о существовании первоисточника. Наблюдать за этим явлением довольно любопытно, порой даже приятно. Однако время внесло свои коррективы: простые жизненные детали перестали вызывать во мне прежний глубокий интерес и восторг.

Я претерпел серьезные изменения — как внешние, так и внутренние. Если не сказать кардинальные, то определенно глубокие и существенные. Спектакль же продолжает существовать под тем же названием, но теперь он наполнен и исполняется совершенно другим человеком.

Сегодня «Как я съел собаку» представляет собой тщательно выстроенное, композиционно безупречное произведение, пронизанное единой стержневой идеей — темой взросления через столкновение личности с государственной машиной и вытекающим отсюда осознанием свободы как жизненно необходимой сущности.

Спектакль эволюционировал вместе со мной. Он стал заметно проще, яснее, точнее, трагичнее и взрослее. Изменилась интонация повествования. Голос огрубел, охрип. Жесты и пластика стали более сдержанными и строгими. Смеха в зале меньше не стало, но изменился его характер — он приобрел другую глубину и оттенки.